Своенравный гигант

В марте 1979 года на западе Казахстана, в 350 км от Гурьева (ныне — Атырау), после примерно 15-летних упорных поисков было открыто гигантское нефтегазовое месторождение Тенгиз (в переводе с казахского языка — «море»). Это было не только одно из крупнейших месторождений Советского Союза с извлекаемыми запасами до 1,5 млрд тонн нефти и 2 трлн кубометров попутного газа), но и одно из сложнейших: глубина залегания углеводородов — от 4 до 5,5 км, высокие показатели основных физико-химических параметров нефти — температуры, плотности, пластового давления, содержания серы и парафина.  

Свой строптивый характер Тенгиз особенно ярко (в прямом смысле) показал 23 июня 1985 года, когда из скважины № 37 с глубины более 4 км произошел мощнейший выброс нефти и газа, сопровождавшийся возгоранием. Горящий и гудящий столб поднялся на высоту 200 м. Работы по тушению гигантского пожара продолжались больше года и завершились только в июле 1986 года — американские специалисты из компании Cameron, приглашенные министром нефтяной промышленности СССР Василием Динковым, не боявшимся принимать нестандартные решения, заглушили скважину с помощью направленного подземного взрыва. 

Всего в атмосферу было выброшено 3,4 млн тонн нефти, 1,2 млрд кубометров попутного газа, 900 тыс. тонн сажи, 520 тыс. тонн ядовитого сероводорода. Стоимость сгоревшего сырья оценивалась как минимум в 1 млрд долларов. Радиус отрицательного воздействия аварии достигал 400 км.

Несмотря на все трудности, 6 апреля 1991 года в эксплуатацию был введен первый на Тенгизе производственный комплекс – перерабатывающая установка, связанная с кустом скважин. На месторождении началась промышленная добыча. 

Кабальный договор

Примерно в это же время в Госэкспертизу Госплана СССР, только что переименованного в Министерство экономики и прогнозирования, поступил подготовленный по заказу Chevron проект разработки Тенгиза. Ознакомившись с документами, госплановцы в духе перестроечного времени предложили возглавить экспертную комиссию 35-летнему Егору Гайдару, директору Института экономической политики, самому молодому в стране доктору экономических наук. Энергичный и амбициозный Гайдар немедленно согласился, несмотря на то, что его по-честному предупредили: «Сверху давят, чтобы заключение экспертизы было безусловно положительным».

Еще бы сверху не давили — проект был предварительно обсужден на самом высоком уровне — на встрече президентов СССР и США Михаила Горбачева и Джорджа Буша-старшего.

С технической точки зрения проект, предусматривающий пиковую добычу 30 млн тонн нефти в год и «полку» в течение 20 лет, был составлен толково, с правовой — крайне лукаво: множество встроенных в текст юридических оговорок давали Chevron существенные односторонние преимущества.

Первое, что сделал Гайдар, ранее работавший экономическим редактором в партийном официозе — журнале «Коммунист» и газете «Правда» и хорошо знавший неписанные аппаратные законы — через Олега Ожерельева, помощника президента СССР по экономике, обратился к Горбачеву с письмом, в котором крайне убедительно попросил не спешить с подписанием договора по Тенгизу. Положительная резолюция Горбачева на письме дала возможность приступить к детальной экспертизе, которая дала ровно те же результаты, что и предварительная: проект договора носит односторонний и кабальный характер. 

Действительно, согласно проекту контракта, советская сторона предоставляет СП «ТенгизШеврОйл» с 50-процентным участием Chevron исключительное право на разведку, разработку и добычу углеводородов на огромном лицензионном участке, охватывающем Тенгиз и спутниковое Королевское месторождение. С момента подписания контракта Chevron становится собственником половины производственных активов нефтепромысла… не неся практически никаких обязательств на по объему, ни по срокам инвестиций в развитие СП. Раздел соглашения, посвященный обязательствам предусматривал только лишь «проведение переговоров для внимательного изучения проблемы».

Кроме того, была непонятна экономика проекта: Chevron, явно ориентируясь на экспорт тенгизской нефти, не согласовал минимальный размер роялти, предлагаемый советской стороной (в среднем за период действия соглашения — 7,5% от совокупной добычи нефти). Кроме того, дошлый Гайдар выявил произвольные допущения и аномалии при расчете денежных потоков и себестоимости продукции.

Единственным четким обязательством Chevron было обещание исправно платить советские налоги. Но и его сводил на нет пункт проекта договора, предоставляющий управляющему комитетом «ТенгизШеврОйла» право своим решением создавать не облагаемые налогом финансовые фонды и расходовать их по своему усмотрению.

Соответственно, главным выводом экспертизы, которую с удовольствием, размашисто, подписал Гайдар, была фраза: «Предложенный проект соглашения предоставляет беспрецедентные преимущества компании Chevron в ущерб интересам Советского Союза в целом и Казахской ССР в частности».

Москва — Сан-Франциско

Естественно, сторонники проекта всполошились. Горбачева начали пугать, что пересмотр подготовленного соглашения не только нанесет ущерб советско-американским отношениям, но и осложнит сотрудничество с деловыми кругами других западных стран, обернется серьезными политическими потерями.

«Мотор» проекта, президент Американско-Российского консорциума Джеймс Гиффен (кстати, впоследствии фигурант громкого скандала и уголовного дела, которое расследовала прокуратура Южного округа Нью-Йорка)  инициировал серию переговоров в Москве. Разговор получился довольно странный — члены экспертной комиссии (экономисты, геологи, экологи), задавая предельно конкретные вопросы, получали крайне расплывчатые ответы об исключительном международном значении проекта и его политической поддержке на высшем уровне. 

Американцы предложили продолжить переговоры в Сан-Франциско, недалеко от которого, в городке Сан-Рамон, расположен главный офис Chevron. Гайдар позвонил Владимиру Щербакову, первому заместителю председателя Кабинета министров СССР, министру экономики. Щербаков выделил драгоценную валюту, и руководители экспертной комиссии полетели в Штаты. 

Ричард Мацке

Здесь в команде американцев произошла замена — группу переговорщиков возглавил опытный нефтяник Ричард Мацке, президент Chevron Overseas Petroleum, оператор международных активов компании, и член Совета директоров головной корпорации — Chevron Corp. Резко изменилась и атмосфера переговоров — когда советские эксперты четко проанализировали пункты проекта соглашения, позволяющие Chevron при желании не платить ни копейки налогов и не выделять ни цента инвестиций, сохраняя при этом все договорные права, американцам стало откровенно неудобно. Они сказали: «Мы — огромная компания с большой историей и традициями, мы заботимся о своей репутации, и, безусловно, будем платить налоги и выполнять инвестиционные обязательства».

После этого был незамедлительно подготовлен и подписан документ, зафиксировавший согласие Chevron пойти на радикальный пересмотр условий соглашения с учетом интересов советской стороны. 

Идеи живут и побеждают

Потом произошел августовский путч, Казахстан стал независимым государством, а Гайдар возглавил российское правительство и радикальную экономическую реформу, вошедшую в историю нашей страны под названием «гайдаровская». Тем не менее, усилия Егора Тимуровича были не напрасными — 6 апреля 1993 года в Алма-Ате президент Казахстана Нурсултан Назарбаев (20 апреля неожиданно ушедший в отставку) и президент Chevron Corp. Кеннет Дерр подписали договор по разработке Тенгиза, содержащий многие положения, предложенные экспертной комиссией Гайдара.

С тех пор утекло много воды, нефти и денег. За 26 лет совокупные выплаты СП «ТенгизШеврОйл» Республике Казахстан составили свыше 135 млрд долларов. Эта гигантская сумма включает в себя затраты на приобретение казахстанских товаров и услуг, дивиденды, налоговые выплаты, роялти, тарифы, сборы, а также заработная плата сотрудников, более 80% которых — казахстанцы.

Состав СП «Тенгизшевройл» стабилен уже долгие годы: Chevron Overseas — 50%, Exxon Mobil — 25%, Национальная нефтяная компания «Казмунайгаз» — 20%, ЛУКОЙЛ — 5%. Возглавляет СП, как ни странно, женщина — уроженка Белфаста Имер Боннер. Годовой объем добычи на Тенгизе составляет около 29 млн тонн нефти и более 9 млрд кубометров товарного (сухого) газа. Внушителен объем и годовой объем производства и реализации продуктов переработки — более 1,3 млн тонн сжиженного углеводородного газа (СУГ) и более 2,5 млн тонн серы. Большая часть тенгизской нефти идет на экспорт по уникальному трубопроводу Каспийскеого трубопроводного консорциума «Тенгиз — Новороссийск» — единственной частной трубе на постсоветском пространстве. Недавно по этой трубе, пущенной в эксплуатацию в 2001 году, была прокачана юбилейная 500-миллионная тонна нефти.

После реализации масштабного «Проекта будущего расширения» (сегодня новые производственные мощности построены более чем на половину) годовая добыча нефти на Тенгизе достигнет заветной планки в 30 млн тонн — того объема, который был заложен в ТЭО проекта 30 лет назад, еще при «старой жизни».

Григорий Волчек

Источник: http://neftianka.ru/

Комментарии

Нет комментариев



mintech

Информационные партнеры